В июне 2026 г. США признали бразильские преступные группировки Comando Vermelho (CV) и Primeiro Comando da Capital (PCC) «иностранными террористическими организациями» (Foreign Terrorist Organization, FTO) и «глобальными террористами особого значения» (Specially Designated Global Terrorist, SDGT). Полтора года назад аналогичный статус получили шесть крупнейших мексиканских картелей — Синалоа, «Халиско Новое Поколение» (CJNG), картель Залива, Северо-Восточный картель, «Новая семья Мичоакана», «Объединенные картели», — а также транснациональные группировки Tren de Aragua и Mara Salvatrucha (MS-13). Исполнительный указ 14157 провозглашает цель устранить присутствие этих организаций на американской территории, лишить их возможности угрожать национальной безопасности через экстерриториальные структуры, защитить американский народ и территориальную целостность Соединенных Штатов.

На первый взгляд, это решение выглядит как ужесточение борьбы с наркоугрозой. Однако оно имеет далеко идущие военно-политические последствия для всей Латинской Америки. Ранее США никогда не обозначали преступные группировки как террористические. Это приравнивание стирает правовые различия между финансово мотивированной преступностью и политическим терроризмом. Фактически «террористический ярлык» для наркокартелей становится предлогом для возрождения доктрины Монро и оправдания силового вмешательства в дела государств Западного полушария. Признание бразильских группировок террористическими организациями в 2026 г. подтвердило: новая стратегия США не ограничивается Мексикой, а носит последовательный и системный характер, распространяясь на весь регион.

Правовые аспекты

Юридической основой для признания наркокартелей FTO служит раздел 219 Закона об иммиграции и гражданстве США, который дает госсекретарю право вносить организацию в соответствующий список при трех условиях: иностранное происхождение, занятие террористической деятельностью и угроза безопасности США. В американском праве закреплены три последствия присвоения этого статуса:

1. Министр финансов США вправе требовать от американских банков заморозки любых активов организаций, признанных FTO.
2. Любой иностранец, входящий в состав террористической организации или участвовавший в террористической деятельности, признается невъездным в США. Раздел 237(a)(4)(B) также предполагает депортацию таких лиц, если они уже находятся в стране.
3. Ответственность за материальную поддержку организаций, признанных FTO, установлена в 18 U.S.C. § 2339B и карается штрафом или лишением свободы на срок до 20 лет. Закон дает широкое определение «материальной поддержки»: это не только денежные средства, но и любые услуги, обучение, консультации, жилье, убежище, поддельные документы, средства связи, оборудование, оружие и транспорт.

Крайне важное положение закона — экстерриториальная юрисдикция, закрепленная в подразделе (d) 18 U.S.C. § 2339B. Американские власти могут преследовать за «материальную поддержку» картелей даже на основании тех действий, которые совершены за пределами США. Кроме того, финансовые санкции против SDGT распространяют риски вторичных санкций на иностранные банки, проводившие транзакции от лица заблокированных организаций. Это означает, что не только американские, но и иностранные банки привлекаются к ответственности за ведение дел с организациями, признанными SDGT.

Секьюритизация наркокартелей

Исполнительный указ 14157 — яркий пример секьюритизации проблемы наркотрафика. В соответствии с ним, «международные картели» объявляются угрозой национальной безопасности, выходящей за рамки обычной организованной преступности. Их описывают как структуры, взаимодействующие с внешними враждебными акторами, использующие адаптивные системы, характерные для повстанческих групп, проникающие в правительства государств Западного полушария и контролирующие нелегальный трафик через южную границу США. Эта аргументация позволила США применить к картелям нормы антитеррористического законодательства.

Секьюритизация имеет несколько последствий. В докладе Исследовательской службы Конгресса США (CRS) упоминается, что Конгресс может рассматривать законопроекты о применении военной силы против внесенных в список организаций. Как отмечается исследователями в Американском журнале международного права (American Journal of International Law), новые обозначения «закладывают основу для трансграничных военных действий». Более того, любые участники трансграничной торговли между США и Мексикой стали уязвимы для обвинений в материальной поддержке FTO.

По данным The New York Times, Д. Трамп подписал директиву для Министерства обороны о начале применения военной силы против картелей. Это смещает акцент в борьбе с ними с правоохранительных методов на военные. Министр обороны Пит Хегсет подтвердил, что «все варианты будут на столе, если мы будем иметь дело с так называемыми иностранными террористическими организациями, которые специально нацелены на американцев на нашей границе».

Наконец, секьюритизация создает нарратив, в котором любое противодействие американским мерам может быть представлено как поддержка террористов. Это оказывает давление на правительства стран Латинской Америки и позволяет США наращивать военно-политическое присутствие в регионе.

Возрождение доктрины Монро

Доктрина Монро — основа внешней политики США, озвученная президентом Джеймсом Монро в 1823 г. Государства Нового Света объявлялись зоной, недоступной для европейской колонизации, а США гарантировали невмешательство в дела европейских стран. На деле эта концепция заложила фундамент для доминирования США в Западном полушарии. В 1904 г. президент Теодор Рузвельт дополнил ее «королларием Рузвельта». США оставляли за собой право на одностороннюю военную интервенцию в страны Латинской Америки. Эта концепция служила оправданием для вмешательства на Кубе, в Никарагуа, Гаити и Доминиканской Республике и получила название «политика большой дубинки».

В ноябре 2025 г. Белый дом опубликовал новую Стратегию национальной безопасности (СНБ). Первое место в ней отведено Западному полушарию. Стратегия провозглашает возвращение к доктрине Монро в «прочтении Трампа» (Trump Corollary) — отсылка к «королларию Рузвельта». После захвата Н. Мадуро американский лидер заявил, что США «превзошли доктрину Монро», и назвал свою версию «доктриной Донро».

Современная «доктрина Монро 2.0» носит наступательный характер. Согласно СНБ, она предполагает вытеснение России, Китая и других внерегиональных конкурентов из Латинской Америки; недопущение контроля над ключевыми активами — от Панамского канала до энергоресурсов Венесуэлы; пересмотр военного присутствия; развертывание войск для поражения картелей и применение смертоносной силы. Стратегия последних десятилетий, основанная на правоохранительных методах, объявляется исчерпавшей себя. Наступательный характер доктрины также подкреплен идеологически: в СНБ утверждается, что, хотя основатели Америки закладывали предпочтение невмешательству, для страны, интересы которой столь многочисленны и разнообразны, как у США, строгое следование ему невозможно.

Обновленная доктрина на практике

Вашингтон уже разворачивает военные силы в Западном полушарии под предлогом борьбы с наркотрафиком. К середине 2025 г. на южной границе США было замечено присутствие примерно 10 тыс. военнослужащих — предупреждение Мексике о возможности силового вмешательства.

13 ноября 2025 г. министр обороны США Пит Хегсет объявил военную операцию «Южное копье». Руководство осуществляло Южное командование ВС США, в зону ответственности которого входят Центральная и Южная Америка и Карибский регион. Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт заявила, что страна продолжит силовую борьбу с наркотрафиком в Карибском бассейне.

The Washington Post сообщила, что у побережья Венесуэлы была развернута масштабная группировка ВМС США: авианосная ударная группа во главе с USS Gerald R. Ford, эсминцы, атомная подводная лодка, десантные корабли, а также стратегические бомбардировщики B-52 и истребители F-35. За несколько месяцев армия США уничтожила около 20 судов и убила почти 80 человек. Президент Колумбии Густаво Петро заявил, что в результате одного из ударов погиб рыбак, а не наркоторговец. Это свидетельствует о том, что военная кампания ведет к жертвам среди мирного населения.

Кульминацией кампании «Южное копье» стал захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро 3 января 2026 г. в ходе операции «Абсолютная решимость». Сенат США высоко оценил операцию за ее эффективность в устранении региональной нестабильности в Латинской Америке. США обосновали свои действия обвинениями Н. Мадуро в «наркотерроризме» и его связями с «Картелем Солнц» (Cartel de Los Soles), который в июле 2025 г. Был включен США в список SDGT, а в ноябре того же года признан FTO.

Однако обвинения Н. Мадуро в «наркотерроризме» вызывают серьезные сомнения. Главный элемент обвинения — «Картель Солнц», якобы возглавляемый венесуэльскими чиновниками, — не существует как реальная структура и служит лишь фигурой речи для описания венесуэльских военных. Операция на территории Венесуэлы без санкции Совета Безопасности ООН — прямое нарушение Устава ООН.

Также показательно помилование Д. Трампом экс-президента Гондураса Хуана Орландо Эрнандеса, осужденного в США за торговлю кокаином и приговоренного к 45 годам заключения. На фоне силовой операции в Венесуэле становится ясно, что борьба с наркотиками используется не как принцип, а как выборочный инструмент давления.

Ключевая цель политики США в Венесуэле — контроль над крупнейшими в мире нефтяными запасами. Д. Трамп фактически подтвердил это, заявив, что нефть, захваченная в Венесуэле, может стать активом Вашингтона. Это перекликается с другими высказываниями политика, где он призывал захватывать нефть в Ираке, Сирии и Ливии, убежденный, что мощь США дает им право контролировать другие государства или извлекать из них ресурсы. Администрация обнародовала план госсекретаря Марко Рубио о взятии под контроль продажи венесуэльской нефти на неопределенный срок. Д. Трамп пояснил, что США якобы будут использовать эту нефть для восстановления самой Венесуэлы. Становится ясно, что «террористический ярлык» для картелей — лишь прикрытие для силового захвата ресурсов.

Мексика как главный противник нового режима

Если Венесуэла стала примером силовой интервенции, то Мексика — примером политического сопротивления новой стратегии США. Правительство Клаудии Шейнбаум ответило решительно, продемонстрировав готовность защищать суверенитет. 20 февраля 2025 г. Был представлен проект поправок к 40-й и 19-й статьям Конституции. К 1 апреля 2025 г. реформа была принята. Статья 40 дополнена положением о том, что «народ Мексики ни при каких обстоятельствах не примет интервенций, вмешательства или любых иностранных действий, наносящих ущерб целостности, независимости и суверенитету нации». Устанавливается запрет на проведение расследований и уголовных преследований на мексиканской территории без разрешения представителей государственной власти. Статья 19 реформирована для установления максимально сурового наказания за незаконный оборот оружия.

К. Шейнбаум подчеркнула: США могут называть преступные группировки как угодно, но Мексика не потерпит вмешательства, речь может идти только о сотрудничестве. Параллельно мексиканское правительство продолжило борьбу против американских производителей оружия. До 70% оружия, изымаемого у картелей, имеет американское происхождение. Можно наблюдать двойственность политики США, которые заявляют приоритетной целью борьбу с наркокартелями, но в то же время выступают их главными поставщиками оружия.

Мексика давно пытается противодействовать незаконному обороту оружия из США. В 2021 г. стране удалось добиться принятия резолюции № 2616 Совета Безопасности ООН, направленной на борьбу с незаконными каналами оборота оружия. Мексика также обращалась в Межамериканский суд по правам человека, стремясь доказать, что американский Закон о защите законной торговли оружием (PLCAA) противоречит принципам международного права. Иск мексиканского правительства в Верховный суд США в июне 2025 г. Был отклонен. Суд постановил, что PLCAA предоставляет производителям иммунитет, а истцы не доказали, что компании подстрекали незаконный оборот оружия.

Реакция стран региона

Латиноамериканские государства по-разному отреагировали на решение США о признании картелей FTO и SDGT. Правые правительства поддержали Вашингтон, тогда как большинство левых сил осудили возможность иностранного вмешательства. Этот раскол показал противоречия внутри региона.

Наиболее принципиальную позицию заняла Бразилия. Правительство Лулы да Силвы отвергло решение приравнять бразильские преступные группировки — PCC и Comando Vermelho— к террористическим организациям. Главный аргумент заключается в том, что эта мера дает США возможность вмешательства в национальный суверенитет под предлогом борьбы с терроризмом. Кроме того, бразильское законодательство (закон Nº 13.260/2016) требует для квалификации терроризма политической, идеологической или религиозной мотивации, которой у финансово мотивированных группировок нет.

Признание США бразильских группировок FTO стало дипломатической неудачей правительства Лулы. Решение было принято на следующий день после встречи Флавиу Болсонару с Д. Трампом в Вашингтоне. Группа во главе с Флавиу более года публично защищала эту меру, указывая на противодействие правительства Лулы как доказательство сговора петистов с организованной преступностью.

Резкую критику действий США высказал и президент Колумбии Густаво Петро. Он заявил, что его правительство «отвергает любые односторонние военные действия, которые могут подвергнуть риску гражданское население». Д. Трамп, в свою очередь, назвал Колумбию «такой же больной страной, как и Венесуэла», угрожая Г. Петро повторением судьбы Н. Мадуро.

В январе 2026 г. шесть стран — Бразилия, Мексика, Испания, Чили, Колумбия и Уругвай — выступили с совместной позицией, осудив военную операцию США в Венесуэле и односторонние военные действия как опасный прецедент. Они подтвердили, что Латинская Америка и Карибский бассейн — зона мира, основанная на невмешательстве. Однако к середине 2026 г. ситуация изменилась: «правый поворот» в регионе привел к смене власти в Чили и Колумбии, где новые администрации взяли курс на сближение с США. Таким образом, из пяти латиноамериканских противников интервенции (без учета Испании) осталось три — Бразилия, Мексика и Уругвай.

Аргентина, Парагвай и другие правые правительства региона занимают последовательную проамериканскую позицию. Администрация Х. Милея «отпраздновала» захват Н. Мадуро, назвав это «решающим шагом вперед». Президент Парагвая Сантьяго Пенья назвал падение Мадуро «хорошей новостью». Ранее оба государства уже признали бразильские группировки PCC и CV террористическими.

Заключение

Решение о признании латиноамериканских картелей FTO стало поворотным моментом в политике США в Западном полушарии. Формально статус предусматривает только финансовые и иммиграционные санкции, но на практике он превратился в инструмент секьюритизации, позволяющий США оправдывать военное присутствие, экстерриториальные действия и прямое вмешательство во внутренние дела суверенных государств.

Ключевым элементом новой стратегии стало возрождение доктрины Монро в наиболее агрессивной интерпретации — «поправка Трампа». Она возвращает США к практике одностороннего силового вмешательства, но делает это с помощью новых инструментов: признание картелей иностранными террористическими организациями создает правовую основу для экстерриториальных операций, а антитеррористическое законодательство становится предлогом для военного присутствия. От принципа «Америка для американцев» 1823 г. через «королларий Рузвельта» 1904 г. доктрина эволюционировала в концепцию, где право на односторонние военные действия подкреплено не только силой, но и гибким юридическим обоснованием.

Ярким примером проявления новой концепции стала операция в Венесуэле — захват президента в нарушение Устава ООН. Помилование экс-президента Гондураса Х. Эрнандеса, осужденного за торговлю наркотиками, наглядно продемонстрировало, что борьба с наркотиками — лишь избирательный инструмент давления.

Для России эта ситуация создает как риски, так и возможности. Укрепление США в регионе и «правый поворот» угрожают российским проектам. Но сопротивление Мексики, Бразилии и других стран, а также нарушение международного права в Венесуэле дают России дипломатический инструмент для критики США на международных площадках и позиционирования себя как защитника многополярного миропорядка.

Будущее Латинской Америки зависит от способности региона дать консолидированный отпор внешнему вмешательству, однако сегодня это представляется все менее реалистичным. Число правых правительств, ориентированных на сотрудничество с США, растет, а число тех, кто готов открыто противостоять Вашингтону, неуклонно сокращается.