Южно-Китайское море (ЮКМ) – это стратегически важный регион в международной геополитике и один из очагов конфликтов, связанных с суверенитетом, экономикой и безопасностью. Этот текст анализирует позиции двух ключевых акторов в регионе – Китая и Филиппин, чьи нарастающие противоречия стали определяющим фактором в эволюции конфликта.
Расположенное в Юго-Восточной Азии, ЮКМ граничит с Китаем, Вьетнамом, Филиппинами, Малайзией, Брунеем и Индонезией и соединяет Тихий океан с Индийским через Малаккский пролив – один из самых загруженных путей. Богатые рыбные и энергетические ресурсы региона усилили территориальные споры вокруг архипелагов Пратас, Макклсфилд, Парасельскими и Спратли, на которые полностью или частично претендуют Китай, Филиппины, Вьетнам и Малайзия.
В этом контексте ЮКМ обладает значительной геополитической важностью. С точки зрения Альфреда Т. Мэхэна, контроль над морем является необходимым условием для того, чтобы страна могла утвердиться как держава, поскольку он обеспечивает доступ к стратегическим ресурсам, торговым каналам и возможность проецировать военную мощь. Сегодня этот фактор остается ключевым элементом политического, экономического и военного влияния в макрорегионе, который авторы, такие как Улисес Гранадос (2022), называют Индо-Азиатско-Тихоокеанским.
С другой стороны, с точки зрения критической геополитики, конфликт в ЮКМ представляет собой борьбу за формирование географических и политических смыслов. Согласно Джерарду Тоалу, пространство не является фиксированным понятием, а представляет собой конструкцию, формируемую властью и дискурсами. Один из примеров – само название моря: Китай называет его Южным морем, Филиппины – Западным Филлипинским морем, а Вьетнам – Восточным морем. Каждое из этих названий не только отражает территориальные претензии, но и формирует особую геополитическую картину мира.
Интерес к ЮКМ восходит к концу XIX — началу XX века, когда Япония начала контролировать отдельные районы региона через государственные и корпоративные структуры. Однако после Второй мировой войны вопрос о суверенитете над этими территориями остался неурегулированным, что привело к притязаниям со стороны соседних государств. Во время холодной войны США укрепили союз с Филиппинами и другими странами Юго-Восточной Азии с целью сдерживания коммунизма, тогда как Китай начал консолидировать свое присутствие, в том числе на Парасельских островах. Этот контекст оказал важное влияние на формирование современной конкуренции за контроль над морем.
Китайское правительство заявляет о своём суверенитете в Южно-Китайском море, опираясь на исторические прецеденты, восходящие к династии Хань. Пекин утверждает, что вернул под свой контроль острова Спратли и Парасельские после Второй мировой войны, ссылаясь на Каирскую декларацию (1943) и Потсдамскую декларацию (1945), в которых шла речь о возвращении оккупированных Японией территорий. В 1958 году Китай издал Декларацию о территориальных водах КНР, в которой включил в состав своего суверенитета архипелаги Пратас (Дунша), Парасельские (Сиша), Макклсфилд (Чжунша) и Спратли (Наньша). Позже, в 2009 году, Пекин подтвердил свои претензии, представив так называемую девяти пунктирную линию, основанную на карте 1947 года, охватывающей почти 80% акватории Южно-Китайского моря. Хотя эта линия не имеет чёткого юридического статуса в международном праве, Китай настаивает, что обладает суверенными правами в этих границах и что споры должны решаться без вмешательства внешних игроков — позиция, которая резко контрастирует с действиями Филиппин, активно ищущих международную поддержку для укрепления своих позиций.
С точки зрения Китая, его претензии в ЮКМ являются ключевыми для обеспечения суверенитета и национальной безопасности. По этой причине Пекин усилил присутствие в регионе – как военно-морское, так и полувоенное и гражданское. Проекция морской мощи и контроль над торговыми путями также оставляют важные элементы его стратегии, направленной на продвижение инициатив, таких как “Один пояс – Один путь”, которая считается фундаментальной для экономического роста Китая как на региональном, так и на международном уровне.
В отличие от этого, Филиппины с 1970-х годов заявляют о своем суверенитете над островами Спратли и прибегают к юридическим и медийным инструментам для осуждения действий Китая. В 1995 году Манила выразила протест против строительства китайских сооружений на рифе Мисфич, а в 1997 году разместила корабль Sierra Madre на одном из рифов архипелага. В настоящее время ВМС Филиппин продолжают патрулирование в этом районе.
Более того в 2022 году Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) и Китай подписали Декларацию о правилах поведения сторон в Южном-Китайском море, направленную на мирное урегулирование споров. Однако напряженность возросла в 2009 году, когда Китай вновь подтвердил свои претензии, основанные на девяти пунктирной линии. В ответ, в 2013 году Филиппины обратились в Постоянную палату третейского суда в Гааге, заявив, что действия Китая нарушают положения Конвенции ООН по морскому праву 1982 года и посягают на их исключительную экономическую зону.
В 2016 году Постоянная палата третейского суда (ППТС) вынесла решение в пользу Филиппин. Однако Китай отказался признать это решение, заявив, что оно не отражает его подход к вопросу территориального суверенитета, основанному на исторических и правовых аргументах. Более того Пекин расценил иск Филиппин как одностороннее действие.
В 2024 году Филиппины приняли два закона: «Закон о морских зонах» и «Закон о морских путях архипелага», которые закрепляют их права на морские пространства в Южно-Китайском море. В ответ Министерство иностранных дел Китая отвергло оба закона, заявив, что они нарушают суверенитет КНР.
С филиппинской точки зрения, действия Китая представляют собой угрозу их безопасности, что побуждает Манилу искать поддержки у АСЕАН для выработки коллективного ответа в ЮКМ. Однако позиции внутри блока разделены: Филиппины открыто осуждают Китай, Вьетнам придерживается более прагматичного подхода, а Малайзия избегает конфронтации. Эти разногласия вынуждают АСЕАН занимать сдержанную позицию, делая ставку на дипломатию, а не на обострение конфликта.
Таким образом, Филиппины укрепляют свое партнерство с США в рамках Договора о взаимной обороне 1951 года, который гарантирует поддержку в случае нападения в Тихоокеанском регионе, включая ЮКМ. Это сотрудничество соответствует геополитической стратегии США в Азии, которая эволюционировала от концепции “Поворота к Азии” времен Обамы к современному подходу “Индо-Тихоокеанского региона”, сосредоточенную на поддержании “порядка, основанного на правилах” и обеспечении безопасности торговых путей. Однако исключение Китая из этого подхода породило мнение, что стратегия США представляет собой механизм сдерживания второй по величине экономике мира.
Например, министр иностранных дел Китая Ван И утверждает, что стратегия США направлена на то, чтобы “осадить и сдерживать Китай” с помощью альянсов, нацеленных на конфронтацию. По его словам, такая политика подрывает региональное сотрудничество, тогда как Пекин, напротив, продвигает концепцию “сообщества с общим будущим в Азиатско-Тихоокеанским регионе”, основанного на интеграции и стабильности. Таким образом, Китай оперирует понятием Азиатско-Тихоокеанского региона и, несмотря на осторожную риторику, настаивает на том, что его подход делает ставку на сотрудничество и избегает логики блокового противостояния.
В этом контексте, во время учений Balikatan, совместной военной тренировке США и Филиппин в апреле 2024 года, Вашингтон разместил в северной части страны ракетные комплексы Typhon. К концу года Манила выразила заинтересованность в их приобретении, что в Пекине восприняли как угрозу. В 2025 году президент Фердинанд Маркос-младший заявил, что пересмотрит военное присутствие США, если Китай откажется от своих территориальных претензий. Официально Китай не ответил, и подобные заявления могут рассматривать как часть политической риторики Филиппин, отражающей их восприятие угрозы в регионе.
Кроме того, Филиппины усилили сотрудничество в сфере безопасности с Японией, которая также имеет территориальные споры с Китаем. В 2024 году страны подписали Соглашение о взаимном доступе, облегчающее развертывание военных контингентов, а Япония поддержала модернизацию филиппинского флота. В 2025 году обе стороны подтвердили приверженность идее свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона. Пока Манила укрепляет свои позиции за счет стратегических союзов, Пекин расценивает это как попытку интернационального конфликта.
Ещё один важный аспект заключается в том, что подход Филиппин зависит от того, какая администрация находится у власти. Во время президенства Родриго Дутерте (2016–2022) Манила отдавала приоритет сближению с Пекином, делая ставку на экономическое сотрудничество. В противоположность этому, приход к власти Фердинанда Маркоса-младшего в 2022 году укрепил союз с США, что привело к расширению сотрудничества в сфере обороны и безопасности, но одновременно обострило напряженность в отношениях с Китаем.
С другой стороны, хотя США нарастили свое присутствие в Азиатско-Тихоокеанском регионе, первый срок Дональда Трампа (2017–2021) отличался более изоляционистским подходом по сравнению с администрациями Обамы (2009–2017) и Байдена (2021–2025). Правительство Филиппин надеется сохранить достигнутые в 2024 году договорённости, однако их будущее будет зависеть от того, каким образом новая администрация Трампа (с 2025 года) выстроит свою стратегию в Индо-Тихоокеанском регионе.
Более того, Филиппины не могут полностью полагаться только на одного партнера, так как и Китай, и США играют важную роль в их экономике. Согласно данным Филиппинского статистического управления, США являются основным рынком сбыта филиппинского экспорта, а Китай – самый крупный поставщик импортных товаров, ведущий инвестор, партнер по инфраструктурным проектам, а также участник соглашений, таких как региональное всеобъемлющее экономическое партнёрство (RCEP).
Таким образом, несмотря на укрепление оборонного сотрудничества с США и стратегические интересы в Южно-Китайском море, отношения с Китаем остаются для Манилы крайне важными по экономическим причинам.
Итоговые выводы
С геополитической точки зрения, сотрудничество между Филиппинами и США направленно на сдерживание присутствия Китая в регионе, в то время как сам Китай укрепляет свои позиции в ЮКМ, исходя из соображений суверенитета и безопасности. В этом контексте отношения между Манилой и Вашингтоном, а также позиции стран-членов АСЕАН будут играть решающую роль в дальнейшем развитии конфликта.
Таким образом, спор в Южно-Китайском море отражает геополитическое соперничество между региональными и внегосударственными акторами за контроль над стратегическими районами, где каждая сторона отстаивает собственные интересы. Хотя ни один из участников, по-видимому, не стремится к открытому конфликту, усиливающаяся милитаризация и рост числа патрулей повышают риск инцидентов, способных обострить напряжённость. В этом контексте будущее будет зависеть от готовности сторон идти на взаимные уступки, хотя отсутствие консенсуса и расхождение интересов делают достижение окончательного решения в краткосрочной перспективе маловероятным.
Таким образом, теории Альфреда Т. Мэхэна о морской мощи остаются актуальными в контексте Южно-Китайского моря, хотя и не применимы в полном объёме. За пределами борьбы за контроль над морскими путями конкуренция также разворачивается в сфере формирования нарративов со стороны как региональных, так и внешних акторов. То, как эти нарративы будут влиять на альянсы и восприятие, станет ключевым фактором в формировании баланса сил в регионе.
