Блог HR/VP – Оборона была в центре внимания последнего Совета Европейского союза. Это был кульминационный момент интенсивной работы по вопросам безопасности и обороны ЕС с подготовкой Европейской оборонно-промышленной стратегии и созданием нового фонда для усиления нашей военной поддержки Украине. Мы также оценили прогресс, достигнутый в реализации Стратегического компаса.
Силовая политика меняет наш мир. С российской войной агрессии против Украины, войной, которая снова разгорается на Ближнем Востоке, переворотами в Сахеле, напряженностью в Азии… мы одновременно становимся свидетелями возвращения «старых» обычных войн и появления «новых», гибридных войн, характеризующихся кибератаками и использованием в качестве оружия всего, от торговли до миграции. Эта ухудшающаяся геополитическая ситуация ставит Европу в опасное положение, как я и предполагал, представляя «Стратегический компас» – новую стратегию обороны и безопасности ЕС в 2022 году.
Четыре года назад, когда мы столкнулись с пандемией COVID-19, многие говорили, что ЕС переживает гамильтоновский момент, потому что мы решили выпустить общие долговые обязательства для смягчения последствий этого кризиса, как это сделал Александр Гамильтон после войны за независимость США. Сейчас мы, вероятно, входим в момент Демосфена, – отсылка к великому греческому политику, мобилизовавшему своих афинских граждан против македонского империализма 2400 лет назад: мы наконец начинаем осознавать многочисленные проблемы безопасности в нашей опасной среде.
Что мы делаем для решения этих многогранных угроз? В марте отмечаются две годовщины: третья годовщина создания Европейского фонда мира (EPF) и вторая годовщина принятия Стратегического компаса. Эти инструменты были ключевыми для нашего геополитического пробуждения в последние годы. Сейчас подходящий момент, чтобы задуматься о том, что было сделано и куда мы движемся в области безопасности и обороны.
Беспрецедентная военная поддержка Украины
Европейский фонд мира (EPF) — это межправительственный внебюджетный фонд ЕС. Он был создан в 2021 году, чтобы позволить нам поддерживать наших партнеров военной техникой, чего не позволял бюджет ЕС. Мы начинали с 5 миллиардов евро, сегодня финансовый потолок этого фонда составляет 17 миллиардов евро.
Хотя изначально он не был создан для этой цели, EPF стал основой нашей военной поддержки Украины. До сих пор мы использовали 6,1 миллиарда евро из EPF для стимулирования поддержки Украины со стороны государств-членов ЕС, и с их помощью ЕС в целом поставил Украине военной техники в общей сложности на 31 миллиард евро с начала войны. И эта цифра растет каждый день.
Благодаря этим средствам мы продолжаем нашу военную поддержку Украины. Помимо прочего, к лету этого года мы обучим 60 000 украинских солдат; мы пожертвовали 500 000 артиллерийских снарядов Украине, а к концу года их будет более 1 миллиона. Кроме того, европейская оборонная промышленность также поставляет Украине 400 000 снарядов по коммерческим контрактам. Чешская инициатива по закупке боеприпасов за пределами ЕС дополняет эти усилия. Однако этого явно недостаточно, и нам необходимо увеличить как наши производственные мощности, так и финансовые ресурсы, выделяемые на поддержку Украины.
В прошлый понедельник на Совете по вопросам внешних дел мы решили создать новый Фонд помощи Украине в рамках EPF с общим фондом в размере 5 миллиардов евро для продолжения военной поддержки Украины. Кроме того, прошлую среду я также предложил Совету перенаправить 90% чрезвычайных доходов от замороженных российских активов в EPF, чтобы увеличить финансовые возможности военной поддержки Украины.
Укрепление нашего глобального партнерства в области безопасности и обороны
Европейский фонд мира помогает не только Украине. С 2021 года мы использовали его для поддержки 22 партнеров и организаций. С 2021 года мы выделили около 1 миллиарда евро на операции, проводимые Африканским союзом и региональными организациями, а также вооруженными силами восьми стран-партнеров в Африке. На Западных Балканах мы поддерживаем региональное военное сотрудничество, а также Боснию и Герцеговину и Северную Македонию. Мы также поддерживаем Молдову и Грузию в Восточном соседстве, а также Иорданию и Ливан в Южном соседстве.
С начала моего мандата мы запустили девять новых миссий и операций в рамках Общей политики безопасности и обороны (CSDP). Последняя из них – операция ASPIDES в районе Красного моря и Персидского залива для защиты торговых судов, была создана в рекордно короткие сроки. Благодаря операциям «Ирини» в Средиземном море, «Аталанта» у Африканского Рога и нашему скоординированному морскому присутствию в Гвинейском заливе и в Индийском океане, мы все больше становимся глобальным поставщиком услуг по морской безопасности. Мы также запустили в прошлом году две новые гражданские миссии в Армении и в Республике Молдова.
Однако нашу миссию в Нигере пришлось приостановить из-за военного переворота, наша военная миссия в Мали также временно приостановлена. В настоящее время мы пересматриваем форму поддержки, которую можем предложить нашим партнерам в регионе: в этом контексте в декабре прошлого года мы создали новый тип гражданско-военной инициативы, чтобы помочь нашим странам-партнерам в Гвинейском заливе бороться с угрозами терроризма, исходящими из региона Сахеля.
Мы также укрепили наше сотрудничество с НАТО в различных ключевых областях, таких как космос, кибербезопасность, изменение климата, оборона и критическая инфраструктура. Мы расширили и углубили нашу сеть индивидуальных двусторонних партнерств в области безопасности и обороны с Норвегией, Канадой, а также странами Восточного соседства (Грузией, Молдовой), Африкой (Южной Африкой, Руандой), Индо-Тихоокеанским регионом (Японией, Республикой Корея, Австралией) и Латинской Америкой (Чили, Колумбией). Первый Форум Шумана по безопасности и обороне в марте прошлого года, собравший партнеров по безопасности и обороне из более чем 50 стран, был успешным. Мы будем опираться на это, когда встретимся на следующем Форуме Шумана 28 и 29 мая.
Повышение потенциала реагирования на кризисы за рубежом
Одним из основных результатов, предусмотренных Стратегическим компасом, было создание нового потенциала быстрого реагирования ЕС, чтобы быстро и автономно реагировать на кризисные ситуации, например, эвакуировать европейцев в случае чрезвычайной ситуации, как в Афганистане в августе 2021 года или в Судане в апреле 2023 года.
Он начнет действовать в следующем году, но для подготовки в октябре прошлого года мы организовали первые в истории военные учения ЕС в Кадисе, Испания. В нем приняли участие 31 воинское подразделение, 25 самолетов, 6 кораблей и 2 800 сотрудников вооруженных сил государств-членов. Вторые военные учения пройдут в конце года в Германии.
В ЕСВД теперь также действует новый Центр кризисного реагирования, чтобы координировать действия ЕС в случае чрезвычайных ситуаций, включая эвакуацию граждан ЕС. Мы также усиливаем наши военные и гражданские штаб-квартиры в Брюсселе.
Совместные инвестиции в оборону и развитие оборонной промышленности ЕС
На внутренней арене мы также должны инвестировать гораздо больше и помочь нашей оборонной промышленности увеличить производственные мощности. Другого решения не существует, если мы посмотрим на масштабы оборонных потребностей Украины, а также наших государств-членов, которым необходимо пополнить свои запасы и приобрести новое оборудование.
Государства-члены ЕС уже значительно увеличили расходы на оборону: за последние десять лет оборонный бюджет увеличился на 40 %, а в период с 2022 по 2023 год он резко вырос на 50 миллиардов евро. Однако оборонный бюджет ЕС в размере 290 миллиардов евро в 2023 году составляет всего 1,7 %, ниже контрольного показателя НАТО в 2%. В текущем геополитическом контексте это можно рассматривать как минимальное требование.
Однако общая сумма наших расходов не единственное число, за которым нам необходимо внимательно следить. Чтобы эффективно использовать наши расходы на оборону, нам также нужно заботиться о заполнении пробелов и избегать дублирования. Как я уже неоднократно говорил, нам нужно тратить больше, но при этом лучше, а лучше означает вместе.
В 2022 году европейские армии инвестировали 58 миллиардов в новую технику. Четвертый год подряд это превысило показатель в 20% от расходов на оборону. Однако только 18% этих инвестиций в оборону в настоящее время осуществляются совместно, что значительно ниже установленного в 2007 году показателя в 35%, установленного самими государствами-членами ЕС. С начала российской агрессивной войны 78% техники, закупаемой армиями ЕС, поступало извне ЕС. Мы также отстаем в наших инвестициях в исследования и разработки.
Поэтому ранее в этом месяце я вместе с Комиссией представил первую в истории европейскую оборонно-промышленную стратегию. Нам нужно намного активнее стимулировать совместные закупки, лкчше обеспечивать безопасность наших поставок, закрепить оборонную промышленность Украины в Европе и организровать масштабное промышленное наращивание. Нам также необходимо освоить новые военные технологии, такие как дроны или искусственный интеллект. С помощью своего инновационного центра Европейское агентство обороны продолжит играть ключевую роль в этих усилиях.
Для достижения успеха нам нужно обеспечить гораздо лучший доступ к финансированию для европейской оборонной промышленности, в частности, путем адаптации политики кредитования Европейского инвестиционного банка. Мы также должны предусмотреть выпуск общих долговых обязательств для финансирования основных необходимых инвестиционных усилий в оборонные возможности и оборонную промышленность, как мы это сделали для борьбы с кризисом, вызванным COVID-19. Однако нам еще предстоит проделать большую работу, чтобы достичь согласия по этому вопросу.
Наконец, нам также потребуется усилить нашу нашу защиту, когда речь идет о гибридных и киберугрозах, внешнем информационном манипулировании и вмешательстве, а также устойчивости нашей критической инфраструктуры.
Как подробно описано здесь, за последние годы было сделано многое, однако я прекрасно понимаю, что еще многое предстоит сделать, чтобы соответствовать масштабам угроз, с которыми мы сталкиваемся. Нам нужен скачок вперед в европейской обороне и европейской оборонной промышленности.
