На фоне бомбардировок США и лжи о венесуэльской наркоторговле как предлоге для смены режима, подчинённое положение экономик карибских государств играет роль в агрессии США.
Сказать, что на протяжении более чем полутысячелетия Карибский регион служил ареной имперских вторжений не будет преувеличением. За последние 2 месяца, США возрастило своё военное присутствие в Карибском Море, включая серию воздушных атак, которые, по их утверждениям, необходимы для защиты граждан США от незаконной торговли наркотиками, якобы происходящей у побережья Венесуэлы. К 15 ноября военные силы США заупстили 11 смертоносных авиаударов по маленьким судам на Карибах и 11 на тихоокеанском побережье у Южной Америки, убивая более 80 человек. В этих операциях, Военно-морские силы США также провели рейд на судно для ловли тунца, задержав рыбаков на борту на несколько часов, прежде чем отпустить их. [1] По сей день государство США не предоставило никаких доказательств по поводу утверждений, что публично казнённые люди занимались торговлей наркотиками. Эти внесудебные казни вселили страх в сердца миллионов обычных людей по всему региону, особенно рыбаков, чья жизнь зависит от выхода в море.
В это время карибские страны либо напрямую вышли в поддержку империалистического насилия у их порога, либо не желают отвечать. Когда эти нападения начались, Тринидад и Тобаго (T&T), а также Гайана выразили воодушевлённую поддержку военным вторжениям США и внесудебным убийствам. [2] Пока напряжения накаливались, гайанское правительство попыталось отступить от своей первоначальной позиции. Однако, премьер-министр T&T, Камла Персад-Биссессар, придерживается про-США позиции. Премьер-министр Персад-Биссессар официально заявила: “У меня нет сочувствия к наркоторговцам, военные США должны убить их всех жестоко”. [3] Эта позиция государства T&T было вновь подчёркнуто, даже после того, как США убили двух из их граждан – Чад Джозеф и Риши Самару – в своих воздушных нападениях. T&T позволили американскому военному кораблю USS Gravely, эсминцу с управляемыми ракетами, пришвартоваться в столице страны в период с 26 по 30 октября и предоставил возможность американским военным агентам “заняться совместными угрозами, такими как транснациональная преступность, а также укреплять устойчивость посредством обучения, гуманитарных миссий и мер безопасности” на территории T&T. [4] Карибское сообщество (CARICOM) – межгосударственная региональная организация – затянуло с выработкой позиции, дождавшись целый месяц до 18 октября, чтобы выпустить пресс-релиз, в котором вновь подтвердило регион как “зону мира”, при этом Тринидад и Тобаго исключили себя из этой позиции.
Это затягивание носит зловещий характер, учитывая, что оно известно тем фактом, что пропаганда США о проведении “антинаркотических” операций является уловкой. Эти враждебные военные акции США в Карибском море и на тихоокеанском побережье Южной Америки являются частью более широкой имперской геополитической стратегии США, направленной на свержение правительства президента Венесуэлы Николаса Мадуро. По публичным угрозам Трампа[5], целью является добраться до правительства Венесуэлы и получить более выгодный доступ к венесуэльским ресурсам. Стоит задаться вопросом: почему правительства, как Тринидад и Тобаго, поощряют империалистический террор США в регионе? И почему государства CARICOM не выразили твёрдую антиимпериалистическую позицию? Ответ заключается в подчинённом положении экономик этих государств в рамках мировой экономики. Карибские державы исторически были структурированы как неолиберальные, проимпериалистические и антидемократические – при этом политические элиты остаются зависимыми от реализации внешних интересов. Плюс к этому, динамика внутренней политики – в контексте расовых и классовых противоречий – также является фактором, влияющим на сроки и интенсивность реакции карибских правительств на нынешний империалистический террор США.
Разоблачение мифа о Венесуэле как наркогосударстве
Первым делом необходимо опровергнуть миф о Венесуэле как о “наркогосударстве”. Чиновники США представили нынешние операции – удары по судам, развёртывание эсминцев и авиации – как антинаркотические усилия, направленные на сдерживание потока незаконных наркотиков из Венесуэлы в США. Однако карибских путь не является одним из основных каналов для крупных объёмов кокаина и метамфетамина в США. Большинство наркоторговли проходит в США по суше через Центральную Америку и через тихоокеанские пути. [6] Поэтому неудивительно, что правительство США не представило никаких доказательств своих утверждений о том, что люди, которых оно внесудебно убило в Карибском море или на побережье Южной Америки, были вовлечены в наркоторговлю. Помимо этого, масштаб и характер применяемой силы значительно выходит за рамки того, что требуется для традиционных операций по перехвату – администрация Трампа утверждает, что перехват не сработал, и поэтому необходимы смертоносные авиаудары.
В добавок к недостатку доказательств того, что венесуэльский путь является клучевым в перевозке наркотиков в США, также не имеется существенных доказательств, связывающих правительство Мадуро с организованной наркоторговлей, несмотря на заявления режима Трампа, которые без критики повторяются многими карибскими СМИ и политиками. В само́й разведывательной системе США один отчёт прямо утверждает: “режим Мадуро, вероятно, не проводит политику сотрудничества с TDA [Tren de Agua] и не направляет деятельность TDA в Соединённые Штаты”. [7] Отчёт продолжает: “Венесуэльские разведывательные, военные и полицейские службы рассматривают TDA как угрозу безопасности и действуют против него таким образом, что делает крайне маловероятным стратегическое или систематическое сотрудничество между ними”. Эти факты особенно выделяются, учитывая доказанную долгую и мрачную историю ведущей роли США в наркотороговле в Америке, а также то, что США являются главным поставщиком оружия для участников глобальной наркоторговли в регионе.
Истинным мотивом правительства США является дестабилизировать и свергнуть государство Мадуро в Венесуэле, в пользу режима, который подрывает суверенитет Венесуэлы. Франц Фанон, Уолтер Родни и многие другие напоминают нам, что капиталистический империализм опирается на неоколониальные марионеточные правительства, занятые хищной элитой, которая обеспечивает накопление посредством экстрактивизма, лишения собственности и эксплуатации. На позицию для смещения Мадуро в Венесуэле путём навязывания, а не выборов, выдвинута лауреат Нобелевской премии мира 2025 года Мария Корина Мачадо. Мачадо является ключевым союзником США, сторонницей Трампа, поддерживает Израиль и его бомбардировки Газы, а также в целом восхищается репрессивными режимами в Латинской Америке – включая Найиба Букеле в Сальвадоре и бывшего президента Бразилии Жаира Болсонару. Мачадо настойчиво добивается иностранного военного вмешательства в Венесуэле для свержения правительства Мадуро, одновременно заявляя, что её администрация, если получит власть недемократическим путём, намерена открыть двери Венесуэлы для иностранных эксплуататоров. Если нынешняя форма американской империалистической агрессии в регионе приведёт к смене режима в Венесуэле, США окажутся в положении контролировать ресурсы южного Карибского региона – а именно Гайаны и Тринидада и Тобаго – а также побережья Южной Америки: снова, прежде всего Гайаны, а затем Венесуэлы. Это даст США прямой контроль над путями перевозки в регионе, пока США готовятся к более широкому экономическому противостоянию с Китаем. Таким образом эти, якобы, “антинаркотические” операции, которые забрали жизни более 80 людей в Карибах и Южной Америке, являются всего лишь дымовой завесой для более углубленных геополитических интересов США.
Зависимость и Сущность государства
Карибские правительства отвергают жизни венесуэльских, латиноамериканских и своих же карибских населений, используя внешний нарратив безопасности, по большей части потому, что в регионе присутствует истинная диктатура иностранного капитала. Как откровенно признал вице-президент США Джей Ди Вэнс – такие места как Карибские страны всегда предназначались оставаться экстрактивными рабочими станциями, неавтономными, полноценными государствами … вовсе.” [8] T&T, к примеру, уже давно полагаются на добычу нефти и газа для основной части своего национального дохода. Однако страна в течение последнего десятилетия переживает спад добычи природного газа и нефти, и её заводы по сжижению газа, а также нефтехимические предприятия, производящие аммиак, метанол и другие ключевые экспортные товары – зависящие от газового сырья – находятся в кризисе. [9] Совместно с падением цен на энергоносители в 2014 году эта ситуация привела к сокращению поступлений иностранной валюты и доходов правительства. [10] Поскольку спрос на доллары США значительно превышает предложение, Тринидад и Тобаго сталкивается с одним из самых тяжёлых валютных кризисов в Карибском регионе, вызывая возмущение как среди рабочего класса, так и среди среднего и высшего слоёв общества. [11] Таким образом, правительство Тринидада и Тобаго отчаянно стремится к восстановлению своей ослабленной нефтегазовой отрасли.
Правительство Тринидада и Тобаго потратило десятилетия разрабатывая газовую сделку “Дракон”, где Shell будет руководить операциями по перенаправлению газа, расположенного в венесуэльских водах, в Тринидад и Тобаго, откуда он может экспортироваться в виде СПГ. Эта сделка, которую государство Тринидада и Тобаго рассматривает как спасательный круг, способный уберечь местную экономику от краха, превратилась в оружие в арсенале Вашингтона против Венесуэлы. На фоне внесудебных убийств в регионе США отозвали лицензии, одобряющие сделку, и вновь утвердили их на новых условиях, призванных гарантировать участие и прибыль американских компаний. Продолжающаяся структурная зависимость Тринидада и Тобаго от иностранного капитала и имперских рынков делает его лжевождей уязвимыми перед этими принудительными мерами, обеспечивающими подчинение карибских государств политике американского капиталистического империализма.
Экономическое принуждение является важной частью контекста поддержки империализма Камлой Персад-Биссессар, однако её позицию нельзя объяснить только этим. Персад-Биссессар и образованная элита, а также компрадорский класс, который она представляет, вышли из некоторых из “лучших” начальных, средних и высших учебных заведений как внутри страны, так и за её пределами. Разве эти элиты должны были обеспечивать появление независимых, критически мыслящих людей, способных деколонизировать “пост”-колониальные общества? Являются ли они лишь невольными агентами империализма или же сознательными участниками? С момента получения многими государствами формальной независимости иностранные вмешательства обеспечивали местным карибским элитам (или компрадорским классам) долговечность партий, политическое доминирование, визы и двойное гражданство, а также возможность накапливать богатство за счёт эксплуатации народа и земли внутри своих стран. Как показали Франц Фанон в книге “Гонимые и угнетённые” (The Wretched of the Earth) и Уолтер Родни в работе “Как Европа недоразвила Африку” (How Europe Underdeveloped Africa), эти элиты лишены той творческой энергии и жизненной силы, которые позволили бы им самостоятельно развиться в индустриальную буржуазию. Поэтому они обращаются к поддержке иностранных структур и зависимых экономических отношений. В результате государственное строительство в Карибском регионе и установление территориальных статусов в условиях американского и европейского империалистического капитализма воспроизводят институты, не отвечающие интересам карибских народов.
Будь то надежды на получение или привлечение иностранных инвестиций, либо грубое экономическое шантажирование, угрожающее иностранным капиталовложениям через санкции и другие ограничения – многие карибские государства выбирают служение американскому и западному империализму как почти “практическую” стратегию экономической “стабильности”. Однако такое служение империализму лишь гарантирует продолжение состояния недоразвитости и экономического нищенства. В этом контексте руководство Тринидада и Тобаго позиционирует страну как просителя у США и одновременно усиливает американские санкции против Венесуэлы, что затрудняет для Венесуэлы продажу собственной нефти и газа государствам, которые в них нуждаются, включая сам Тринидад и Тобаго. Более того, США не желают, чтобы Китай урегулировал эту ситуацию между Венесуэлой и Тринидадом. Таким образом, некоторые карибские лидеры и партийные сторонники не только поощряют откровенный американский империализм, прикрытый обманчивым языком и риторикой “борьбы с наркоторговлей” и “защиты региона”, но и поддерживают состояние зависимости региона от США, продвигая попытки Вашингтона подорвать влияние Китая в регионе и тем самым содействуя прямым атакам на право государств региона на самоопределение и суверенитет.
Более того, внутренние расовые и классовые динамики также определяют время и интенсивность реакции карибских правительств на агрессию США в регионе. В послевоенной конструкции партийной политики Тринидада и Тобаго среднеклассовые партии продолжили колониальные разделения между преимущественно африканским и индийским сегментами населения, которые многорасовые рабочие движения так упорно пытались преодолеть. Камла Персад-Биссессар, как лидер партии, широко известной как представляющей “индийские интересы”, продвигает и использует этот расовый клин для получения поддержки своих проимпериалистических политик. Эта партия активно занималась криминализацией бедных африканских общин, а также венесуэльских мигрантов, при этом умалчивая о том, что многие бедные и маргинализированные индийцы столь же оказались в сетях американского империализма. Идеи Персад-Биссессар и её партийных соратников о “чистоте”, смешанные с классовыми представлениями о привилегиях, сливаются с расистскими и супрематистскими основаниями американской внутренней и внешней политики.
Уже само по себе возмутительно, что премьер-министр – юрист – поддерживает внесудебные убийства в нарушение международного права. Но как можно соотнести себя с политической идеологией, породившей таких людей, как сенатор Джеймс Рид, который около 1919 года открыто пренебрежительно говорил о необходимости иметь дело с “ниггером из Либерии, ниггером из Гондураса, ниггером из Индии… каждый из которых имеет право голоса, равное праву великой Америки”. И прежде чем кто-то возразит, что это было давно, стоит вспомнить, что правый политический комментатор Энн Колтер сказала Вивеку Рамасвами, почему она никогда не проголосует за него, независимо от того, насколько его взгляды совпадают с её. Мы признаём, что политические лидеры, стремясь к переизбранию, выбирают путь наименьшего сопротивления, что в данном случае означает не обижать могущественные Соединённые Штаты. Но это нельзя объяснить лишь наивностью.
Именно в этом контексте Камла Персад-Биссессар нарушила даже базовое понимание того, что такое CARICOM, и с удивительной настойчивостью продвигает идею о том, что стремление каждого острова к собственным интересам якобы более прогрессивно, чем объединение в единый блок! Иными словами, она и её сторонники приняли региональную колониальную тактику “разделяй и властвуй”. США всегда выступали против единого органа в регионе. Как сказал тогдашний американский дипломат Чарльз Уиттакер: “Сильно федеративные Вест-Индии могли бы быть вредны для американских интересов.” Именно поэтому они подорвали Федерацию Вест-Индии в 1950-х годах и саботировали Новый международный экономический порядок в 1970-х. Карибские лжевожди, провозглашающие разобщённость силой, придерживаются политических идеологий, переплетённых с особым типом западной политики, которая была откровенно евро-националистической и империалистической. Таким образом, в то время как многие богатые ресурсами страны формируют партнёрства и альтернативные торговые и оборонные блоки, политические лжевожди Карибского региона, призывающие к дальнейшей фрагментации, заслуживают более глубокого изучения.
СМИ, Политическое лжеводительство и как власти используют “безопасность” как инструмент подавления
Важно уточнить, что преступность действительно существует в Карибском регионе, как и в других частях мира. Размеры карибских стран также имеют значение, потому что, хотя объём наркотиков, проходящих через Карибский регион, невелик по сравнению с мировым наркоторговым оборотом, даже то немногое, что проходит, наносит серьёзный ущерб, учитывая географические и демографические масштабы этих стран. Рост числа оружия и насильственных преступлений, связанных с глобальной наркоторговлей, в таких местах, как Тринидад и Тобаго, стал критическим фактором, влияющим на повседневную жизнь обычных людей. Этот контекст позволил правительству Тринидада и Тобаго оправдывать и легитимировать военную агрессию США под предлогом “борьбы” с наркоторговлей в регионе. Таким образом, большинство людей, приветствующих американских военных, просто отчаянно жаждут чувства безопасности. Однако именно эта потребность в безопасности превращается в оружие – для создания ещё более небезопасных условий, поскольку новые американские военные вооружения и технологии становятся всё более распространёнными в регионе.
Существует как прямая, так и косвенная связь между (гео)политическими и экономическими решениями, принимаемыми поколениями правящих элит в Карибском регионе, и североамериканскими нарративами о преступности, которые – начиная с XIX века в некоторых странах – позволяли и создавали пространство для имперской агрессии в регионе. На протяжении десятилетий Соединённые Штаты использовали кризисы, вызванные ростом насильственной преступности, для продвижения собственных интересов в сфере безопасности – хотя рост насилия в регионе напрямую связан с импортированным и произведённым в США оружием, а также с потребительским спросом в США на товары, которые американское государство считает “незаконными”. Для установления и поддержания господства США – и сопутствующего дешёвого труда [12] избыточных слоёв населения, существующих в регионе, печально известном высоким уровнем безработицы и неполной занятости – США применяли постоянное насилие, упакованное в форму поддержания “закона и порядка” в стремлении к “прогрессу” и “догоняющему развитию” по западным меркам. Неслучайно современная система полицейского контроля возникла в Карибском регионе как милитаризованные патрули рабов на Сент-Люсии. [13] Тогда, как и сейчас, цель была одна и та же: защищать богатство от тех рабочих, которые его создавали. Однако настоящая эффективность заключалась в том, чтобы приучить эксплуатируемых принимать ценности элит. По сей день определения прогресса и развития, сформулированные западными элитами, доминируют для широких слоёв трудящихся в Карибском регионе, хотя зависимый статус карибских экономик делает это невозможным для большинства населения региона. Таким образом, опора США на расширение своего военного аппарата ради экономического роста оправдывается созданием постоянных угроз, от которых США якобы должны “защищаться”.
Ещё один подобный нарратив – необходимость “продвигать демократию” в Венесуэле – также укладывается в русло западной империалистической пропаганды. США и западные империалисты утверждают, что Венесуэла не является демократией, несмотря на наличие активных гражданских ассамблей и коммун, а также выборов, проходящих при участии международных наблюдателей – включая представителей США. Тем не менее западный империалистический нарратив продолжает настаивать, что Венесуэла недемократична, и потому её народ можно бомбить ради некоего “высшего блага”. Между тем те же самые империалистические нарративы называют геноцидальный Израиль демократией, достойной “защиты” и “обороны”, в то время как он уничтожает палестинцев и разоряет палестинскую землю. Эта пропаганда – а не анализ, основанный на фактах – легко представляет западный империализм как “оборонительный”, “про-безопасность” и “про-защиту”, а тех, кто не согласен с ним, как “агрессивных” и “недемократичных”. [14] В унисон с империалистами местные политические деятели также давно используют или поощряют использование расчеловечивающего языка при обсуждении криминализированных людей и сообществ. Когда премьер-министр Тринидада и Тобаго, комиссар полиции и другие влиятельные представители власти называют людей “трупами”[15], “вредителями”, “блохами” или “тараканами”, посылается сигнал, что это не граждане и не члены общества, а значит, они не заслуживают элементарных вежливостей и правовых обязательств, включая право на жизнь. Когда подобное мышление становится распространённым, вопросы социальной справедливости отходят на второй план. Вместо этого тяжёлые, зачастую смертоносные атаки на реальных или предполагаемых наркоторговцев из бедных, нестабильных и уязвимых сообществ получают оправдание, тогда как власть имущие, банкиры и их институты[16], отмывающие деньги, не получают даже лёгкого упрёка.
Точно так же местные и международные СМИ играют значительную роль в разворачивающемся кризисе. За исключением нескольких обозревателей, местные СМИ проявили себя позорно – они стали не более чем угодливыми стенографистами возмутительных нарративов, исходящих из Вашингтона. Изначально местные СМИ проводили мало или вовсе не проводили критических исследований многочисленных доступных источников, опровергающих [17] ложные обвинения, связывающие администрацию Мадуро с наркокартелями. Они повторяли язык, криминализирующий жертв нападений, не предоставляя никаких доказательств того, что эти люди нарушили какие-либо законы. СМИ молчали о многочисленной литературе, связывающей ЦРУ и американскую армию с колониальными захватами земли и ресурсов, нарушающими международные и местные законы. [18] Они также распространяли миф о том, что Николас Мадуро “проиграл” или “сфальсифицировал” выборы в Венесуэле, вопреки информации, предоставленной наблюдателями. Отсутствие критической и независимой журналистики является явным нарушением долга, поддерживающим империалистические нарративы и прикрывающим внесудебные убийства.
Заключение
Неолиберальная эпоха вскоре после получения многими государствами независимости продлила жизнь буржуазной колониальной мысли в Карибском регионе, интерпретируя человека “во‑первых, как фигуру homo economics, а во‑вторых, как фигуру, которая может действовать только в поле белого супрематизма и капитализма.” [19] В этих условиях карибское сопротивление ослабло, вынужденное формироваться параллельно с усилением неолиберальных процессов – прежде всего государственного репрессирования и милитаристской агрессии, поддерживаемой американским гегемоном – так что карибские народы могли быть окончательно интегрированы в западную капиталистическую систему как “низовые экономики, экспортирующие рабочую силу”, чья коммерциализация труда маскировалась дискурсами о “росте” и “развитии”. [20] Именно анализ характеристик карибских государств и их систем управления – включая то, как они интерпретируют понятие “развития” – помогает нам ответить на вопрос, почему так много государств выбирают служение империализму: карибские неоколониальные (марионеточные) государства по своей сути антидемократичны и не проявляют реальной заботы о жизни людей в регионе.
Преднамеренное содействие правительства Тринидада и Тобаго американской империалистической агрессии в регионе отражает позицию ряда африканских государств. Постгеноцидный тутси-доминированный режим Пола Кагаме в Руанде, используя свой образ жертвы колониализма и геноцида, оправдывает внутренние репрессии против хуту и экспансионистские военные авантюры в соседних государствах, особенно в Демократической Республике Конго, в тесном союзе с Соединёнными Штатами, Францией и Израилем. В обмен на военную, финансовую и политическую поддержку США и Запада Руанда обеспечивает империалистический доступ к минеральным богатствам Конго – колтану, золоту и олову – направляя прибыль как западному капиталу, так и руандийским элитам. Таким образом, Руанда функционирует как проамериканский империалистический посредник, продвигающий глобальную систему извлечения ресурсов и накопления капитала в интересах западных держав. Кроме того, Руанда вместе с растущим числом африканских государств, включая Гану, Эсватини и Южный Судан, приняли условия двусторонних соглашений с правительством США о приёме людей, которые были криминализированы и депортированы в рамках кампании режима Трампа против сообществ, расово определяемых как небелые в США. [21] Становясь местами для аутсорсинга расистских тюремных практик США, они способствуют географическому расширению американского военно‑тюремно‑промышленного комплекса всё дальше и дальше по миру. Эти карибские и африканские лжевожди войдут в историю как активные пособники и проводники той самой империалистической жадности, угнетения и эксплуатации, против которых массы сопротивлялись ещё со времён прямого колониального господства.
Только оживлённое массовое сопротивление, отбирающее власть у карибских неоколониальных (марионеточных) элит, вовлечённых в служение империализму, может исправить эти условия. Африканцы всего мира и Карибского региона должны заявить о своей власти и вернуть себе истории движений, которые боролись против капиталистического империализма.
Ссылки
