Политический документ Китая поддерживает “Провозглашение Латинской Америки и Карибского региона – Зоной мира” – резкий контраст с американской канонерской дипломатией XXI века.
10 декабря 2025 года, силы США захватили нефтяной танкер “Скиппер” на берегу Венесуэлы, перевозящий более миллиона баррелей нефти. “Так, мы оставим себе [нефть]”, сказал президент Трамп репортёрам. Министерство иностранных дел Венесуэлы назвали это “явным воровством и актом международного пиратства”, добавляя: “Истинные причины длительной агрессии против Венесуэлы наконец выявлены. Дело всегда было в наших природных богатствах, нашей нефти”.
В тот же день, на другом краю мира, Китай выпустил свой третий Политический документ о Латинской Америке и Карибах (первый с 2016 года), отмечая представление о партнёрстве “не применяя всякие политические условия”. Выбор, стоящий сейчас перед Латинской Америкой, определяется моментом. Два документа, выпущенные в течение недели – Стратегия национальной безопасности (NSS) Трампа 5 декабря и политический документ Китая спустя пять дней – обнажили фундаментально разные подходы к полушарию.
Возвращение доктрины Монро
NSS Трампа не пытается скрыть отсутствие дипломатичности. Она объявляет “поправки Трампа” к доктрине Монро, заявляя об американской оппозиции к “враждебному иностранному вторжению или владением ключевыми средствами” в полушарии. Западное полушарие теперь является “наивысшим приоритетом” Америки, где три угрозы требуют военного ответа: миграция, наркотики и Китай.
Страны, обращающиеся за помощью к США, должны продемонстрировать, что они “сводят к минимуму внешнее враждебное влияние” – требование, в котором Латинская Америка должна разорвать отношения с Пекином. Эта стратегия обещает “нацеленные развертывания” и “применение смертоносной силы” против картелей. Там утверждается, что Вашингтон “вознаградит и поощрит государства региона <…> поддерживающие наши принципы и стратегии”. Неудивительно, госсекретарь США Марко Рубио поторопился поздравить вдохновлённого Трампом чилийского крайне-правого кандидата Хосе Антонио Каста, который выиграл президентские выборы с 58% голосов (самый правосторонний лидер со времён Пиночета).
Захват танкера показывает как эта доктрина выглядит на деле. С сентября удары США по судам убили более 95 людей. Авианосная группа Джеральд Р. Форд патрулирует в Карибах. Как наблюдает президент Колумбии Густаво Петро, Трамп “не думает о демократизации Венесуэлы, уж тем более о наркоторгловле” – только о нефти. После объявления, что новый этап нападений может включать в себя “удары по земле в Венесуэле”, Трамп пригрозил колумбийскому президенту, что “он будет следующим”, а также вторжение в Мексику.
Альтернатива Китая
Политический документ Китая оперирует с совершенно другим посылом. Начав с определения Китая как “развивающееся страной и членом Глобального Юга”, они позиционируют свои отношения как сотрудничество Юга с Югом и солидарность, нежели как соревнования за великую власть. Документ предлагает пять программ: Солидарность, Развитие, Цивилизация, Мир и Связанность людей с людьми.
Что отличает этот документ от своих предшественником 2008 и 2016 годов – это явный призыв к “расчётам и установлению цен в собственной валюте” в торговле энергоресурсами, чтобы “уменьшить влияние внешних экономических и финансовых рисков” – новый язык напрямую сражаться с использованием доллара в качестве оружия. Эта тенденция уже проявляется, что подтверждает соглашение о валютном обмене между Бразилией и Китаем на сумму 157 млрд реалов (28 млрд долларов США), подписанное во время визита президента Бразилии Лулы в азиатскую страну в мае этого года.
Политический документ Китая поддерживает “Провозглашение Латинской Америки и Карибского региона – Зоной мира” – резкий контраст с американской канонерской дипломатией XXI века. Там также имеется строка, напрямую отвечающая Вашингтонскому давлению: “Отношения Китая со странами Латинской Америки не направлены против какой-либо третьей стороны, не исключают её и не находятся под её подчинением”.
Историческая закономерность
Разумеется, акцент на “китайской угрозе” для “превосходства США” в регионе не является новым. В августе 1961 года, прогрессивный вице-президент Бразилии Жуан Гуларт прибыл в Китай, первый высокопоставленный латиноамериканский чиновник, сделавший это со времён Китайской Революции. Во время массовых митингов в Пекине он заявил, что Китай показал “как народ, на протяжении веков презираемый другими, может освободиться от угнетения своих эксплуататоров”.
Ответ США был незамедлительным. Американские СМИ сформировал нарратив, связывающий бразильские аграрные реформаторские движения с “коммунистической угрозой со стороны Китая”. 1 апреля 1964 года (менее, чем через три года после визита Гуларта) военный переворот поддерживаемый США сместил его с должности. Последствием стало 21 год диктатуры.
Сценарий остаётся тем же. В 1960-х предлогом был “коммунистическая угроза”; сегодня же – это “китайская угроза”. И на кону суверенитет Латинской Америки. Отличие этого момента в экономическом весе. Торговля между Китаем и Латиноамериканскими странами достигла рекордного уровня в 515,47 млрд долларов США в 2024 году, согласно Министерству коммерции Китая. Доля Китая в торговле со странами МЕРКОСУР выросла с 2% до 24% с 2000 года. На Форуме CELAC-Китай в мае 2025 года Си Цзиньпин объявил о кредитной линии для инвестиций на сумму 9 млрд долларов США. В 1964 году, у Латинской Америки было несколько альтернатив. Сегодня же, Китай предоставляет другой вариант.
Вопрос, стоящий перед людьми Латинской Америки
Резкий скачок правосторонней политики по всему континенту неопровержим: Каст в Чили, Милей в Аргентине, конец правления Движения к Социализму (MAS) в Боливии. Эти победы отражают ограничения прогрессивных государств, когда дело касается преступлений, миграции и экономического застоя. Но они также отражают то, как кризисы, порождённые США, становятся почвой, на которой побеждают правосторонние силы.
Вопрос заключается в том, хотят ли правительства Латинской Америки (включая правых) быть подчинёнными в том, что стратегия Трампа называет “миром под руководством Америки”. Даже Западные либеральные аналитики обеспокоены. Брукингс описывает NSS как “фактически настаивая на нео-империалистическом присутствие в регионе”. Чатем-Хаус отмечает, что Трамп использует “принуждение вместо переговоров”, в отличие от Китая, “который предоставляет инвестиции и кредитные ресурсы <…> без установления условий”.
Тем не менее, присутствие Китая в Латинской Америки не без своих противоречий. Структура торговли остаётся неуравновешенной – Латинская Америка экспортирует сырьё и импортирует промышленные товары. В то же время, нельзя игнорировать проблемы труда и окружающей среды, которые связаны с частными предприятиями в Китае. То, способствует ли это отношение развитию или воспроизводит зависимость, зависит от того, что требуют латиноамериканские государства: передача технологий, местное производство, промышленная политика. Эта повестка суверенного национального проекта должна продвигаться народами Латинской Америки и народными силами.
В настоящий момент, различия между двумя предлагаемыми видениями “мир под руководством Америки” и “сообщество с общим будущим” никогда ещё не были столь резкими.
Эта статья была создана Globetrotter. Оригинальная статья опубликована под лицензией CC BY-SA.
