Десятилетиями Иран и Израиль вели «теневую войну».
Не допуская прямой военной конфронтации, этот конфликт характеризуется войной другими средствами – посредством прокси, кибератак, экономических санкций и пламенной риторики.
Однако события последних нескольких недель на Ближнем Востоке изменили характер этого конфликта. Сначала Израиль, по широко распространенному мнению, нарушил дипломатические нормы, взорвав иранскую миссию в Сирии. Эта операция, в результате которой погибли 12 человек, в том числе семь представителей Корпуса стражей исламской революции Кудс, повысила ставки.
Она также перешла новый рубеж. Никогда прежде столько представителей Кудс или других военных должностных лиц Ирана не было убито в результате одной атаки со стороны противников Ирана. Почти сразу риторика лидеров Тегерана указывала на то, что Иран ответит быстро и резко.
Затем, 13 апреля 2024 года, Иран ответил, перейдя черту, которую до сих пор не переходил: нанес прямой удар по израильской территории.
Атака Ирана на Израиль также качественно и количественно отличалась от всего, что Тегеран когда-либо напрямую предпринимал раньше. Согласно заявлению представителя ЦАХАЛ, контр-адмирала Даниэля Хагари, в атаке были задействованы как минимум 170 беспилотников, 30 крылатых ракет и 120 ракет класса «земля-земля». Атака была начата с позиций в Иране, Ираке, Сирии и Йемене.
В физическом плане обстрел причинил небольшой ущерб. Хагари заявил, что 99% снарядов, отправленных Ираном, были перехвачены системами противовоздушной и противоракетной обороны, и только один человек был ранен. Пока что кажется, что Тегеран доволен собственным ответом; после атаки иранская миссия при ООН опубликовала в социальных сетях сообщение о завершении операции.
Но как эксперт в области национальной безопасности и Ближнего Востока, я считаю, что иранская атака не была направлена на нанесение физического ущерба Израилю. Скорее, Иран попытался восстановить сдерживание в отношениях с Израилем после инцидента в Дамаске и продемонстрировать силу для внутренней аудитории. Таким образом, лидеры Тегерана также дают понять, что в случае более агрессивных действий со стороны Израиля против иранских интересов, они готовы к эскалации.
Друзья, а уже потом давние враги
Иран и Израиль являются противниками практически со времен иранской революции 1979 года, когда иранский шах бежал из страны, чтобы на смену пришел теократический режим. Новый лидер, аятолла Рухолла Хомейни, разорвал все связи с Израилем, заняв жесткую антиизраильскую позицию как в своих высказываниях, так и в политике.
В прошедшие десятилетия Израиль и Иран наносили ущерб интересам друг друга как в физическом, так и в виртуальном мире. Это включало в себя крупные террористические атаки при поддержке Ирана, направленные против израильских интересов в Аргентине в 1992 и 1994 годах, поддержку Тегераном упорного мятежа Хезболлы против Израиля на юге Ливана, а также крупную оперативную поддержку, оказанную ХАМАС, которая частично поспособствовала нападению 7 октября 2023 года.
Тем временем, иранские официальные лица обвиняли Израиль в убийствах высокопоставленных военных чиновников и ученых, связанных иранской ядерной программой в самом Иране или в других регионах.
Отсутствие открытого признания Израилем убийств должно было создать иллюзию правдоподобного отрицания и посеять сомнения относительно того, кто на самом деле несет ответственность.
В последние годы Иран сильно полагался на свою «ось сопротивления — группировки боевиков в Ираке, Йемене, Ливане, Сирии и секторе Газа, которые разделяют некоторые из целей Тегерана, в частности, в отношении противодействия Израилю и ослабления влияния США в регионе. В ходе многомесячного конфликта, вызванного нападением 7 октября, поддерживаемые Ираном хуситы в Йемене и сеть Исламского Сопротивления в Ираке неоднократно атаковали интересы Израиля и США.
«Ясное послание»
Так что же будет дальше? Многое будет зависеть от того, как отреагируют Израиль и США.
Официально президент США Джо Байден заявил, что, отразив ракеты и дроны Ирана, Израиль отравил «ясное послание своим врагам о том, что они не могут эффективно угрожать [его] безопасности».
Однако есть сообщения о том, что Байден предупредил премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, что Израиль должен «принять победу» и не может рассчитывать на поддержку США в любых наступательных операциях против Ирана.
Ряд факторов будет определять, продолжат ли Иран и Израиль совершать новые нападения друг на друга открыто или вернутся к теневой войне.
К ним относится то, как каждая сторона оценивает внутренние настроения. Нетаньяху уже подвергается давлению из-за его подхода к войне в секторе Газа и предыдущих внутренних опасений по поводу попыток повлиять на Верховный суд Израиля.
Аналогично, внутри Ирана, по данным ООН, спустя два года после масштабных публичных протестов внутри страны, вызванных социально-экономическими условиями, режим продолжает беспощадно подавлять диссидентов.
Помимо внутренних соображений, как Иран, так и Израиль также будут оценивать риски более открытого противостояния по сравнению с их текущими операционными возможностями. Здесь кажется очевидным, что ни Иран, ни Израиль не могут однозначно быть уверенными в победе в случае продолжительной военной кампании друг против друга.
Мощная израильская армия, безусловно, имеет возможность наносить воздушные и ракетные удары по иранским интересам в регионе, как они уже демонстрировали в Сирии и Ливане на протяжении многих лет. И Израиль, вероятно, мог бы сделать то же самое в течение короткого времени непосредственно в Иране.
Но Израиль столкнется с серьезными проблемами при проведении длительной общей военной кампании в Иране, включая относительно небольшой размер израильских оборонительных войск по сравнению с вооруженными силами Ирана и физическое расстояние между обеими странами. Израиль в течение многих лет открыто проводил военные учения, которые, похоже, более сосредоточены на симуляции авиационных ударов и, возможно, специальных операций против небольшого числа целей внутри Ирана, таких как ядерные объекты.
Более того, открытие нового фронта путем прямого нападения на Иран рискует отвлечь израильские ресурсы от более непосредственных угроз в секторе Газа, на Западном берегу и на северной границе с Ливаном.
Конечно, в прошлом Израиль воевал и выигрывал войны со своими региональными противниками.
Но конфликты, которые Израиль вел со своими арабскими соседями в 1967 и 1973 годах, происходили в другую военную эпоху, до развития беспилотных летательных аппаратов, киберопераций и поддержки Ираном прокси и партнеров в непосредственной близости от Израиля.
Опасения дальнейшей эскалации
Подобная кампания против Ирана отличалась бы от всего, с чем ранее сталкивался Израиль. Израилю, несомненно, будет сложно достичь своих целей без высокого уровня поддержки со стороны США, и, вероятно, арабских стран, таких как Иордания и Египет. И нет никаких признаков того, что такая поддержка будет предоставлена.
Иран также будет осторожен в отношении дальнейшей эскалации. Тегеран продемонстрировал 13 апреля, что обладает большим – и возможно, растущим – арсеналом баллистических ракет, беспилотников и крылатых ракет.
Однако точность и эффективность многих из этих платформ остаются под вопросом, как показывает кажущаяся легкость, с которой большинство из них были сбиты. Израильская и американская сеть противовоздушной и противоракетной обороны в регионе продолжает доказывать свою надежность в этом отношении.
Учитывая реалии и риски, я считаю более вероятным, что Иран вернется к своей нетрадиционной стратегии войны, поддерживая свою ось сопротивления через прокси. Открытые атаки, подобные той, которая была проведена 13 апреля, могут быть предназначены для демонстрации решимости и силы перед внутренней аудиторией.
Но опасность заключается в том, что теперь, когда война вышла из тени, вернуть ее обратно может быть трудно.
